Эсенбаева Нурипа: «Пользуясь славой отца, его дочь выходит замуж, а при использовании славы ткани – даже бязь можно продать»

This post is also available in: Английский, Кыргызча

[Это интервью было взято в 2008-году во время проведения исследования Айгине по периоду лихолетья. Публикуется впервые]

Эсенбаева Нурипа, 57 лет, Таласская область

Бывало, моя старшая сестра часто так повторяла. В 1941-году у народа не было ни одежды, ни пищи. И с раннего утра до самых сумерков на поле серпом косили урожай. “Зерна не хватало, и тогда мы собирали в грядках или на поле оставшиеся со времен сбора урожая колосья: от силы одну или две горсти”. Бывало, молоком  одной козы мог кормиться весь народ села. “Молоко этой козы наливали в котел и, добавив туда воды, делали из нее кымыран – разбавленный с водой напиток, туда бросали горсть пшеницы, долго варили. И лишь когда сок этой пшеницы разваривался, мы, собравшись всем селом, — если десять семей было в селе, то, собравшись всем селом вместе с детьми, дружно выпивали этот напиток. Да, действительно, в то время народ жил дружно”, — говорила мне моя сестра. А отец мой оказался негодным для военной службы. Поэтому он занимался охотой и, подстрелив киика (горную дикую козу), ее мясом угощал всех односельчан. И даже с этого мяса  выплачивались налоги.  Говорили, что наш отец даже на фронт отправлял из этого мяса. Вообще не было одежды, говорила моя старшая сестра. Мы шкуру застреленного отцом киика выделывали, используя при этом кислое молоко.  Превратив шкуру в мягкую кожу, даже в жару носили вместо одежды.  «В жаркие дни нестерпимо становилось в такой одежде, и я помню даже то, как однажды, плача, разделась. И по вечерам вновь переодевалась. Одежда из шкуры дикой козы называется куур тон, мы росли в таких шубах, а в жару эта жесткая шкура до боли протирала кожу», — вспоминала моя старшая сестра.

Мой отец охотился на кииков. Он сам был родом из Жумгала и умер в 98-летнем возрасте.  Говорили, что он если отправился на охоту с раннего утра, то за весь день мог настрелять полдюжины кииков. И налив в легкие кииков молока, им кормил весь народ аила. Отец иной раз, подстрелив до 8 кииков, мог прятать их туши на поле, так как не было гужевой тяги и невозможно было их увезти сразу. А застреленную тушу дикой козы могли съесть грифы и сороки. Поэтому он выкапывал ямы в горах и, положив в эти ямы тушу застреленной дикой козы, сверху прикрывал ее камнями. Он то, что мог унести – сразу уносил, оставив остальные для того, чтобы возвратиться за ним на второй день. В то время не было обычного мыла, чтобы помыться, поэтому самодельное мыло готовили из травы «шакар». Но мне такое не приходилось видеть. Рассказывали, что в казан предварительно клали животный жир, а затем, скосив траву-шакар серпом, в еще влажном виде смешивали с жиром в казане. Я почему-то особенно и не интересовалась технологией приготовления такого мыла. В то время ели и просо, которое называли секталкан. Сеяли такое просо и вручную косили серпом, а потом, разложив скошенное растение на земле, тяжелым круглым камнем (моло таш), привязав его к коню, мололи, после чего на токе очищали это зерно от плевел. Измельченное просо, держали в казане определенное время, налив туда воды, дабы оно могло впитать в себя эту влагу. Обычно держали в течение дня. А на второй день его перекладывали в сетку, чтобы вода стекала. После того, как вода сходила, просо становилось немного сухим. И тогда его поджаривали в казане так, как обычно жарят пшеницу, затем, положив в соку (дервянный сосуд, приспособление, которым можно намолоть зерна), надо сверху толкли его специальной дубинкой. Так делают до того момента, пока у пшеницы не отшелушится верхняя кожура и она не становится полностью белой. Бывает же в магазинах измельченная пшеница, зерно должно стать именно таким. А после этого его проводили через ручную мельницу, и оно становилось мелким и мягким, как толокно. Ели этот секталкан, подобный  толокну, размешав с маслом. Если это блюдо остается на второй день, то становится сухим и жестким. Его кушают, отрезая с края ножом или ложкой. А можно и по-другому готовить, — не проводя через ручную мельницу,  после молотьбы сразу же поджаренное зерно надо класть в мешок, а затем оттуда взять одну пиалу зерна, и, высыпав его в 3 литра молока, добавить туда еще 1 литр воды, и варить все это  в течение часа. После этого эта жидкость превращаетя в нежную, вкусную пищу, которую называли саксакай. Его чаще других готовили крестьяне и те, кто жили в достатке. Конечно, у тех, кто не сеял просо  — не было такой возможности. Из проса приготавливали и бозо (кыргызский национальный домашний спиртной напиток), нынче бозо готовят из кукурузы, и от него всегда бывает изжога, пшеничный же бозо полезен для человеческого организма и от него не бывает таких неудобств.

Эти блюда готовили и до войны. А в послевоенные годы, вплоть до 1951-года, оказывается, народ очень худо жил из-за голода. Из ячменной муки пекли хлеб. А в годы лихолетья возникла болезнь оспа, которая после лечения оставляла на лице своеобразные шрамы.  Если не вылечить от этой болезни, то люди умирали. Бывало, моя мама часто вспоминала о том, что их было «семеро родных братьев и сестер, но из-за оспы трое из них умерли». Как только больной жаловался на боли в животе, то сразу же на живот ставили горячую золу, которая еще больше мучила больного человека, разогревая его внутренности, пуще прежнего вызывала боли. Когда предстоял долгий путь, то коптили мясо, и, высушив его до твердого состояния, пропускали через ручную мельницу. Сейчас же есть «Роллтон», и пропущенное через ручную мельницу мясо становилось точно таким же, словно мука. И это обмолоченное мясо, положив в сумку, брали с собой в дорогу. В пути, когда хотелось есть, кушали его. И даже в голодные годы, говорят, использовали подобную еду. Народ в голодное время варил полный котел воды и туда бросал горсточку такого измельченного мяса, и, когда в этом вареве появлялся вкус мяса, выпивали его всем миром. Эта пища называется кулазык – то есть, в буквальном смысле, живительная влага, пропитание на все времена. И в дальний путь брали с собой всегда такой национальный пищевой полуфабрикат.  Я считаю, что эти люди выжили в годы лихолетья благодаря своему исключительному трудолюбию и честности.  Трудились и, добывая пищу в охоте, ею кормили народ, а еще занимались возделыванием земли. Одним словом, благодаря своим стараниям народ и выжил в голодные годы.  Бывало, моя старшая сестра часто рассказывала о том, что, несмотря на такие изнурительные трудовые дни, когда приходилось вручную косить серпом урожай, косарям раздавали зерно строго по маленькой чашке.  Их водили на ток, но при этом при раздаче их доли подсчитывали количество членов их семей.  Мерой измерения веса служил пуд. То есть, 16 кг. — один пуд зерна давали стольким-то членам семьи. Но его всегда не хватало. И поэтому, люди вынужденно собирали колосья на полях.  В те времена люди ездили в Ош за белым сукном.  Нынче бывают половые тряпки из бязи. Типа этой бязи было это сукно.  Говорят, что именно в связи с этим сукном и возникла народная поговорка: «Слава отца помогает дочери выйти замуж, а слава ткани помогает бязь хорошо продать».

Добавить комментарий