Уметбаева Токтош, 75 лет, Таласская область: Спасаясь от милиции, взобралась на тополь

This post is also available in: Английский, Кыргызча

Уметбаева Токтош, 75 лет, Таласская область

Этот текст был опубликован в книге “Кыргызстандагы мазар басуу: Талас тажрыйбасынын негизинде”(Бишкек: Айгине, 2007).Перевод с кыргызского.

Посещать святые места начала я с 13 лет. То было военное время. Позже стала ходить на мазары, не скрываясь. В те времена народ относился к бюбю и другим целителям по-разному. Хоть и были тогда большие калпа, бюбю, на мазары не могли люди ходить свободно, выполнять все обряды, как сейчас. Власть имеющие были против. Категорически. При появлении представителей власти люди всегда расходились.

 

Почему препятствовала нам власть? Думали, что мы неверно поступаем, людей на неправильный путь направляем. Тогда власть была самоуверенной. На самом деле, это благое дело это – практиковать кыргызчылык. Были тогда и думана. Они ходили с посохами, погремушками. Когда они проходили по улице, выполняя свои обряды, та улица становилась чистой, благословенной, и в домах появлялась благодать. Но сами думана ночевали на улице, под стенами домов или кустами облепихи. Днем мы с матерями, как все, собирали выбившиеся колосья с хлебных полей, а вечером шли на мазар, переодевшись по-кыргызски. Укрывались от тех, кто у власти, собирались в облепиховой роще и выполняли свои обряды. Если ловили на мазарах, то могли под суд отдать. Сотрудники сельсовета преследовали нас, обыскивали наши дома. Считали, что мы народ вводим в заблуждение.

 

Когда мне было 14 лет, здесь, в Ак-Тереке, меня схватил один милиционер. Даже не посмотрел, что плачет мама. Избил. Хлестнул он маму камчой несколько раз. Был у меня старший брат Баракан. Он вырвал из рук милиционера камчу и схватился с ним. Тогда на тополях были густые листья. Мне он велел взобраться на тополь. Там и укрылась я, иначе могли и убить меня.

 

Гонения ослабли после завершения войны. Были, конечно, преследования, но не такие жестокие, как раньше. А сейчас у нас полная свобода. В советское время боялись отправлять жертвоприношения. Как могли бы приносить жертву, когда из боязни дома спокойно не спали. Тут у нас была хорошая молодуха по имени Жамиля. Позже ее отдал под суд сельсовет, обвиняя в применении неразрешенных способов лечения. Она умерла в тюрьме. Не помню, в какие годы это было. Я сама ведь все время находилась в бегах, укрываясь от преследований, была молода.

 

В советскую эпоху много святых мест, памятников разрушали. В Кен-Коле был курган Калпа, люди власти пришли верхом на лошадях и разрушили его. У тех, кто участвовал в крушении кургана, не осталось потомков. Ведь нельзя над мазаром глумиться.

 

Моим учителем был мулла Уметаалы из Кара-Суу. Учитель, как родная мать или отец. Он вылечит тебя и наставит на верный путь. Мой учитель был праведным, хорошим человеком. Я тогда заболела сильно, язык у меня отнялся, все тело парализовало, ноги вспухли сильно. Поэтому я сейчас хромаю. Никто не знал, как лечить. Жил тогда некто Кара-думана. Родители привели меня к нему, тот меня оставил у себя дома ночевать. Затем, когда начала ходить с двумя костылями, думана сказал: “Я больше не могу, у тебя покровители есть, видимо. Тебя следует везти в Шамшыкал-Ата”. Он сам прозрел в свое время у того святого места. И отвез меня туда. Из Кен-Арала одна молодая женщина присоединилась к нам.

 

Там было много тех, кто называл себя калпа или ходжа. Стояла там мечеть. Мне велели ночевать в ней четыре недели, затем переодели. Там и ходжи молитвы читали для меня. Но меня не стали одевать в белое. Да и сам учитель ходил просто, по-кыргызски – в черном камзоле и темных брюках. Естественно, подражаешь учителям и в одеянии. Сшил он мне из ситца черное платье, платок, я их и носила. Там он благословил меня. А той молодой женщине, что шла с нами из Кен-Арала, бог не дал благодати. Она умерла, бедняга, когда вернулась в Талас.

 

Учитель учит также и приемам лечения и т. п. Укажет, как держать пульс, определить на глаз, по интуиции, у кого что болит. Учит всему, что знает сам. Он для ученика как родитель. Долг учительский очень важен, ответственен. Сейчас я тоже учу многих. У меня было много последователей, но больше всего нравится мне одна из них, подающая большие надежды. Я ее наставляю с семилетнего возраста. Помогла ей прозреть, как следует, она теперь видит внутренним зрением. Много не говорит она сейчас. Вся раскроется, когда исполнится ей 25 лет. Есть и другие молодые женщины. Я всегда говорю им, чтобы вели себя достойно, не жадничали. Между учителем и учеником нет особой дистанции. Они меня называют «апа» (мама). И в самом деле, для меня они как родные дочери. Хоть и между нами разница в возрасте, все равно, учитель стоит выше по статусу, даже если ученик старше него. Сказано ведь не зря – необходимо оправдать материнское молоко. А как оправдать надежды учителя? Хорошие учителя не жадничают. Они ведь видят все в обоих мирах. Не должен учитель просить учеников своих принести то одно, то другое. Не знаю, как другие, но я такого себе не позволяла. Иду по стопам своего учителя. Он учил меня: «Много не бери. Приносят ли тебе платочек или платье, возьми, помолившись». Я тоже так наставляю своих последователей. Когда наступает время прозрения моих учеников, я их вожу на семь мазаров, семь раз провожу через жар салуу. Дальше сами идут свободно. Мой учитель научил меня, как заговаривать больного, держать пульс, беречься от переедания. Проверяю вплоть до того, чем меня кормят. Не ем индюшатину, курицу, заячье мясо, яйца. Все эти запреты я продолжаю соблюдать, как советовал мой учитель. Он сам не ел всего этого. И я говорю своим ученикам, чтобы не употребляли в пище эти продукты.

 

 

 

Добавить комментарий