Асыранкулов Саманкул, святое место Ак-Тайлак

This post is also available in: Английский, Кыргызча

Асыранкулов Саманкул, 74 года, шайык святого места Ак-Тайлак в селе Бакайыр Кара-Бууринского района Таласской области

(Запись интервью, полученного в 2005 году членом полевой группы “Айгине”, студенкти Таласского государственного университета Осмоналиевой Алиной)

Я родился в 1936 году. Мой дедушка и отец тоже здесь родились, всю свою жизнь провели в этих местах. В 1960 году управляющий по имени Жолдош, намереваясь сделать из здешних мест курорт, велел посадить деревья. Сейчас их более 1000. Я тоже здесь родился и вырос. В 1945 году пошел в первый класс в местную школу. Потом мой дедушка построил в этом месте мельницу и работал на ней, затем мой отец работал там мельником. После его смерти наши родственники стали работать на мельнице. Однажды эту землю накрыл сель, и от мельницы ничего не осталось. В 1990 годах я восстановил мельницу, и 3-4 года она работала. А потом в селе стали строиться мини-мельницы, появились дробилки. Если моя мельница перемалывала один мешок зерна за час, то дробилки делают это за минуту. Поэтому люди перестали приходить на мою мельницу, и она остановилась в 1994 году. Когда-то я работал чабаном, потом мельником, затем в конце, когда я ходил за телятами, недалеко от того места, где я жил, я видел, как старушки приходили молиться. Особенно было жаль смотреть на тех, кто сильно страдал от болезней, и я захотел чем-то помочь и решил огородить то место, где они молились, рубероидом. Тем временем у нас открылся кирпичный завод. Купив там кирпичей, методом ашар, я построил в том месте аккуратный однокомнатный домик. Вот и стали туда приходить  болеющие, мучающиеся старушки молиться.  А на мазар Ак-Тайлак молиться ходили, оказывается, только мои деды да прадеды. Сейчас моему отцу исполнилось бы 100 лет.

Там, на мазаре, есть два камня, похожие на белого верблюжонка. Мой отец часто говорил, что рядом с камнями есть два дерева. Как-то все деревенские овцы заболели оспой. Тогда еще не было ветеринара, который лечил бы скот. И тогда погнали всех овец к тому месту, заставили их переночевать у корней одного из деревьев, и на следующий день животные все выздоровели. Кроме того, переночевав, выздоравливали и те, кто страдал истерией, и душевнобольные. А водяную мельницу называли дёбёт-баба, туда приходили те, кто немел, и я сам видел, как они выздоравливали, но в основном приходят женщины, не могущие зачать, а после они зачинают. К примеру, в 1995-96 годы приходили две молодухи. Одна из них сейчас в селе живет, другая в Буденном. Еще одна не смогла прийти, сказав, что направляется к хорошему доктору. Что интересно, она забеременела, однако во время родов ее дочка умерла, и сама она едва не погибла. Возможно, если бы она чаще приходила сюда, то, как те две женщины, смогла бы благополучно родить.

— Были ли вам видения на мазаре Ак-Тайлак?

— Да. Я видел Ак-Тайлак-ата. Тогда я дома в кровати лежал, еще не рассвело, примерно пять с половиной утра было. Я увидел двух Ак-Тайлак-ата, раньше я думал, что он только один. Потому что камень был тоже один, оказалось, что за ним, чуть поодаль, лежал еще один поменьше. Тот камень мало-помалу растет, сейчас примерно четыре метра в высоту стал. Раньше камень был накрыт  мата, а позже люди, у которых, кажется, был кыргызчылык, придя, сказали, что нельзя накрывать камень, и материю убрали.  И вот смотрю, те два огромных верблюда-самца гоняют  косяк кобылиц, к примеру, на 10-15 кобылиц  оставляют одного самца-вожака, который не подпускал других самцов. И Ак-Тайлак-ата гоняли верблюдов. Вдвоем  они с разных краев шли, свесив голову. У меня же есть огород, и они шли в его сторону. Я подумал: «Наверное, они идут к камням», так как те камни были за огородом. Посмотрел я в сторону мельницы, а там большой черный верблюд что-то жует. В этот момент меня моя жена разбудила. Оказалось, будила на намаз. «Ох, зря ты меня разбудила, такой сон видел, я же досмотреть хотел», —  сказал я ей, так я расстроился. И словно Апенди зажмурил глаза, надеясь увидеть продолжение сна. Однако ничего не произошло. Вышел на улицу, посмотреть остались ли следы, но их тоже не было. После того видения я верю, что здесь обитает отец Ак-Тайлак. А некоторые даже если не видят, утверждают обратное. Говорят, что он отсюда ушел, что даже близко не подходил. А еще некоторые заделываются провидцами, говоря «вот он, вон там стоит». Приходят сюда, а потом еще и, рассорившись, уходят. А я говорю: «Что вы ругаетесь, вы же к одному же Богу пришли».

— Если мазар сфотографировать или снять на пленку, окажет ли это негативное воздействие на людей?

— Поскольку мазар Ак-Тайлак весьма удивительное, особенное место, его нельзя снимать, возможно, добром это не кончится. Особенно нельзя снимать тех, кто занимается жар салуу во время этого процесса. Потому что у нас был такой случай. Давным-давно это было, у нас в селе человек по имени Жамалбек работал учителем, позже директором школы стал. Сам был атеистом, была у него машина «Волга». В те времена взгляды докторов и бюбю-бакши были прямо противоположными. И он, так, из любопытства желая посмотреть на то, как бюбю занимаются жар салуу, поехал, однако по дороге машина его сломалась, и он остался ночевать под открытым небом. На следующий день он заболел, а потом и вовсе его разбил паралич. Постепенно он стал верующим и сейчас читает намаз. Он  помог с фанерой, когда я строил тот домик. После того случая он стал молиться, совершать зыярат по этим местам.

— У вас был в роду кыргызчылык?

— Наверное, был у наших прадедов. Когда-то было такое явление как азыткы. Рассказывали, как один из наших прадедов по имени Нарбото поймал одного такого азыткы. Он, оказывается, с маленькую пташку бывает. Раньше люди жили в юртах. Там, огородив маленькое место циновкой, внутрь помещали молоко, налитое в большие тазы для того, чтобы сливок было больше. И как-то раз ровная пленка загустившихся сливок на молоке  разорвалась, будто кто-то выел сладкий слой. Так продолжалось несколько дней. Старые люди говорили в таких случаях, что сливки поедают албарсты. Так как раньше не было печек, в центре юрты оставляли тлеющие угли. И в то время, когда дедушка Нарбото притворился спящим, прикрыв глаза, на куполе юрты птички, усевшись, стали говорить: «Еще не спит, еще не спит». Дедушка на какое-то время задремал, а когда открыл глаза, то увидел, что птички, разостлав свои носочки, грелись возле теплящихся углей. И когда те ушли клевать сливки на молоке, дед тихонько спрятал носок. Птички, придя обратно, обнаружили исчезновение носка и стали бегать, приговаривая: «Пока мы ели, пропал носок, пока мы ели, пропал носок». А дед думал поймать птичек, когда они придут за носком. Но заснул и не заметил, как птички стащили носок. На следующую ночь, он, бодрствуя, сумел схватить одну из них, когда они грелись у огня. А когда поймаешь, то обязательно, оказывается, нужно заставить их сказать заклинание, чтобы они больше не беспокоили. А азыткы будет в таких случаях изворачиваться, как только сможет, принимая самые разные обличья. Например, если это птичка, то  если ухватить ее за лапку, она превратится в какую-нибудь вещь, в пиалу, например. Но, во что бы она не превращалась, дед Нарбото все колотил ее и выпытывал у нее заклинание.  Ни в коем случае нельзя отпускать птичку, к примеру, если станет чашкой, и отпустить ее, думая «зачем она мне», то она снова обернется птичкой и улетит. А дед мой, не отпуская ее, все-таки заставил сказать заклинание. И начиная с того момента, к нашему роду азыткы даже не приближались. Говорят, что они могут завести людей куда-нибудь, много людей так они провели. Собаки их, оказываются, могут видеть. К примеру, если идет один человек, а ему навстречу другой и спрашивает, мол, куда ты идешь. А тот отвечает, что за своей коровой, которая идет впереди и которую надо вернуть. Спрашивающий, посмотрев, что никакой коровы нет, говорит тому об этом. И тот, глянув, обнаруживает, что коровы действительно нет. Вот в этих случаях, говорят, что собаки тоже могут спасти от азыткы.

Мой отец остался сиротой в грудном возрасте. И одна женщина по имени Мадиш из колхоза имени Ленина, родив в нашем ауле, сделала моего отца молочным братом своему сыну, взяв его на кормление. Однажды наш родственник Усёк-мулла повелел отцу наломать и принести хворосту. Когда отец принес пять хворостинок, мулла попросил сровнять их концы и связать их так, как стреноживают лошадей. Тогда моему отцу было 5-6 лет. Так отец их повязал. И молдоке попросил его сесть, повернувшись спиной. И когда отец услышал: «Сядь верхом!», — он повернулся и увидел пять поразительно похожих друг на друга оседланных саврасых коней. А молдоке снова сказал: «Садись, садись, выбери любого и садись на него верхом».  Вот так было.

А еще он брал куриные яйца и клал их в большую пиалу, наполненную водой. И они превращались в рыб. Он тыкал в них, и они трепыхались. Наверное, у него было заклинание муллы либо врожденный дар гипноза.  В то время людей судили без вины. Того Усёка-молдо три раза водили в тюрьму. И три раза, когда подходили к воротам тюрьмы, его отпускали. Ведь его заговоры были сильные. И когда начальник тюрьмы, очень рассердившись, стал с пристрастием допрашивать молдо, в доме тюремного начальника сошла с ума его супруга.  Об этом сообщили домашние: «Дома наша жене бьет посуду». Тогда начальник бросил бить молдо и, признав его силу, попросил пойти к нему домой и вылечить жену. Как только молдо вошел в дом начальника, жена его сразу же и  успокоилась. Оказалось, что когда молдо забирали на допрос, он послал своих духов-покровителей в дом начальника тюрьмы.

— Ваша семья не против того, что вы — смотритель этих мест?

— Нет, не против, потому что моя старуха сама вылечилась с помощью мазара. Голова у нее сильно болела, всех докторов обошла, и только мазар ей помог. В то время я выпивал. Перед тем, как отвезти мою старуху на Манас-Ордо, я видел сон. До этого я ни разу не видел Манас-Ордо. Раньше Кароол-Чоку называли Кароол-Дёбё. И вот по этому холму, по его западной стороне поднимались три белые безрогие козы. По лбу одной из них струилась тоненькая струйка крови. Встав поутру, я даже и не придал значения этому сну. А когда мы пошли к Манаса-Ордо, то узнали, что там,  оказывается, не разрешают резать скот. Поскольку Кенжегул из Путемника (название села) был знаком с управляющим Манас-Ордо, нам разрешили совершить зыярат возле мавзолея Манаса-ата, а потом пойти на Кароол-Дёбё. Мы совершили даарат и собирались читать намаз, как вижу, три белые козы из моего сна привязанными стоят. Я рассказал о моем сне аксакалу Кенжегулу, а он только кивнул головой. После мы прочитали намаз и зарезали наш скот, совершили зыярат. Заночевав в том месте, на следующий день отправились обратно. Я сказал, что мы придем, когда Бог даст. Так, не прошел еще месяц, как мы, взяв козу, приехали в Манас-ордо. Нам, как и в прошлый раз, разрешили резать скот на Кароол-Дёбё. Рядом с нами старушка шла и она говорит:« Миленький мой, на Кароол-Дёбё у меня две козы стоят, пожалуйста, заведите их под шатер, а не то волки на них нападут». Тогда я сказал, что, дескать, их же было три. А старушка, говорит, что одну зарезали как жертвенный скот. Оказывается, это и была та коза, по лбу которой струилась кровь. Вот такие видения стали толчком к тому, что я стал верить в святые места. Также и на мазаре Ак-Тайлак мне виделись таинства. Чтобы поверить мазару, самое первое, что ты должен сделать, это очистить свое сердце, а чтобы очистить свое сердце, нужно воздержаться от зла в отношении других людей. Не Ак-Тайлак открывает таинства больным, и не он исцеляет их, а Всевышний. Он посылает  Ак-Тайлаку, а также ему подобных, так я понимаю. Так и моя старушка поправилась после мазара.

Добавить комментарий