Мамбетов Касымбек, Мой отец мамбет был смотрителем мазара Манжылы-Ата

This post is also available in: Английский, Кыргызча

Сын манасчи Мамбета Чокморова. Он родился в 1934 году. В течение сорока лет работал школьным учителем, из них пятнадцать лет был заведующим учебной частью. Отличник образования. В настоящее время находится на заслуженном отдыхе.

Говорят, что некоторые манасчи наследуют особый дар сказительства у своих предков. Мой отец не относится к их числу – мой дед Чокмор был простым человеком, не отличавшимся от других людей никакими талантами. Но родной дядя отца по материнской линии Денизбай (иногда его называют Донузбай) славился как большой манасчи. Тексты эпоса в исполнении Денизбая не были записаны, однако, судя по широкой известности в народе, он был одним из виднейших обладателей этого высокого дара.

Дед Чокмор летовал на отдалённом пастбище Тонского района Арчалуу. На этом жайлоо отец Мамбет однажды исчез на четыре дня, когда ему было четыре года. Вернулся домой сам после безуспешных поисков родителей. На вопрос, где он был всё это время, четырёхлетний ребенок ничего не смог ответить.

В нашей долине есть священная гора Тастар-Ата. Когда отцу исполнилось десять лет, он увидел чудесное видение. Он пас овец на той стороне этой горы. Солнце шло к закату, мальчик собирал разбредшееся стадо, чтобы пригнать их домой. «Вдали показались силуэты верховых, — рассказывал отец. — Не заметил, как быстро они оказались рядом. Люди огромного телосложения, и кони их – необычайно большие, мощные. Оказалось, это Манас и его сорок витязей ехали с востока на запад». При виде этих великанов отец упал в обморок. «Тогда услышал голос, не знаю чей: «Этот не может ещё сказывать «Манас» — так мал, что его лицо покрыла ноздря коня. Когда исполнится ему двадцать, будет сказителем. Ставь свою печать!», — приказал голос кому-то. Что произошло дальше, не помню», — рассказывал отец. В ту ночь лил дождь. Лишь на следующий день дед нашёл отца.

Ещё в то время, когда отец был в чреве бабушки Айымбача, приснился ей батыр Алмамбет и предсказал: «Ты родишь сына, он будет сказителем «Манаса». Не показывайте его народу, пусть пасёт овец, пока не достигнет зрелого возраста».

С двадцати лет отец начал сказывать «Манас». Предок кыргызов Манас поставил моему отцу условие: «Когда ты будешь выступать перед народом, исполняя «Манас», люди будут дарить тебе коней, шубы – ничего не бери. Тебе нельзя брать даже нить длиной в три обмотки вокруг большого пальца».

Когда мой отец Мамбет начал сказывать «Манас», его дядя Денизбай перестал выступать перед народом, объявив, что передаёт своё искусство племяннику Мамбету: «Пусть в дальнейшем он будет сказывать «Манас», — пожелал Денизбай. С тех пор сам он никогда больше не исполнял «Манас».

Наш род называют Улак уулу, в то время он состоял из сорока домохозяйств. Когда мой отец Мамбет начал исполнять «Манас», ему был дан наказ, чтобы он сказывал события великого эпоса вплоть до седьмого колена потомков Великодушного. Это должно было быть его посвящением в манасчи. Мой отец останавливался каждый день в одном из домов рода Улак уулу и сказывал «Манас». За сорок дней он успел поведать историю трёх поколений. После этого народ стал просить его, чтобы он заново рассказал историю о Великом походе, которая больше всего понравилась слушателям. Поскольку тогда, во время своего посвящения, отец рассказал в полном объёме только истории трёх поколений великих героев – Манаса, Семетея и Сейтека, а следующие части не успел продолжить, мой отец всю жизнь сказывал в основном только эти первые части великого эпоса. Из-за того, что народ в тот раз предпочёл раздел «Великий поход» историям следующих после Сейтека поколений, события, связанные с жизнью потомков Сейтека, мой отец повествовал не в стихах, а в прозе.

В шестидесятые годы (XX века — ред.) к нам домой приехал фольклорист Буудайбек Сабыр уулу. Он объяснил моему отцу цель своей поездки: «Аксакал, мы намерены написать книгу на основе рассказов манасчи, комузистов и вообще всех одаренных людей. Нам передали, что Вы – большой сказитель «Манаса», поэтому и приехали в ваш Тонский район, чтобы услышать Вас». Отец не хотел с ним разговаривать: «Откуда тебе написать книгу – ведь такие, как ты, ищут лёгкой жизни?». Тогда Буудайбек начал уговаривать: «Хотя бы расскажите, как Вы стали сказывать «Манас», у кого научились, кто Вам передал тайны своего мастерства?». «Эх, сын мой, как я расскажу об этом, ведь мне запрещено раскрывать эту тайну?». А Буудайбек никак не унимался, упрашивал со всё большим упорством. Он сел ещё ближе и стал гладить отца по коленке: «Будь я жертвой Вашей, отец мой, не отказывайте: я быстро записываю, не буду останавливать Вас». Мой отец был отзывчивым, мягким человеком, поэтому согласился на компромисс: «Что же поделать, расскажу. Только не тебе, прилипающему как отрепье, а своему сыну». «Пиши!», — приказал мне отец. Я всё записал о том, что происходило, когда ему было четыре года, десять лет, и как начал сказывать «Манас» в двадцатилетнем возрасте. Текст забрал Б. Сабыр уулу и включил в свою книгу «Народные таланты» («Эл шайырлары»). То было в советское время.

Однажды я встретил Буудайбека и спросил, почему он исказил слова моего отца: «Ведь он говорил, что Великодушного и его витязей видел наяву, а не во сне, как ты напечатал?». Он объяснил, что пришлось приспосабливать текст к партийным требованиям, иначе книга бы не увидела свет.

Отец действительно видел Манаса наяву. Он утверждал: «Кому доведется видеть Манаса наяву, тот станет сильным сказителем. А те, кто начинают сказывать после сновидений или других знамений, не могут соперничать с первыми. Они тоже сказывают довольно хорошо, но их потенциал изначально ограничен».

Наш отец был праведным человеком. Никогда не пропускал пятикратного намаза, почитал Тенир. В наших краях есть священное место Манжылы-Ата. Именно там похоронены останки знаменитого Мойт-аке. Отец был смотрителем этого мазара. Он всегда держал местность в чистоте и порядке. Показывал посетителям тропинки и объяснял им правила поклонения. Сейчас дело моего отца продолжает замечательный парень по имени Кадырбек. Паломники могут услышать, если внимательно будут прислушиваться, как он при чтении молитвы и произнесении благословения вставляет слова: «а также смотрителю мазара – отцу Мамбету».

Я тоже, следуя по стопам отца, вместе с семьёй посещаю мазары. Но я не смог перенять его сказительское искусство. В своё время он говорил: «Мои дети не станут манасчи, сказители выйдут из следующих поколений моих потомков».

Я не согласен с малограмотными муллами, которые запрещают людям ходить на мазары: «В этих местах обитают шайтаны», — говорят они. Кто верит в бога, тот посещает и святые места. В советское время, когда работал учителем, мы проходили так называемую политическую учёбу. Во время одного их занятий лектор спросил у меня: «Касымбек, ты веришь в бога?». Я ответил: «Верю, но детей не обучаю религии». Если бы тогда я сказал, что не верю, бог бы на меня обиделся. Человек должен верить, что раз он пришёл в этот мир, рано или поздно умрёт, что в жизни его поддерживают и оберегают духи предков, что существует понятие праведности.

Отец лечил больных, применяя способы народного целительства. К нам домой приезжали из райцентра, области, некоторые даже из Тянь-Шаня, Чуйской долины. И они избавлялись от своих недугов. Как лечил их отец? Некоторых из них он просто поглаживал по голове, другим давал пить воду, третьим в рот клал масло. Позже я выпустил небольшую книжку, куда вошли рассказы тех, кто нашёл исцеление благодаря моему отцу.

Отец обладал ещё одним даром. В прежние времена роженицам, которые мучаются из-за нападок злых сил албарсты, помогала молитва. У отца была бумага с такой молитвой. Он рассказывал, каким образом ему достался тот листок. Как-то одна женщина сильно измучилась в родовых схватках, и её родственники решили вызвать двух мулл, дервиша Майтыка и моего отца, как манасчи. Молдо Мадрейин был старшим братом отца, он знал Коран наизусть. С ним вместе пришёл молдо узбекской национальности по имени Маткерим. Дервиш Майтык был известен тем, что он когда-то на мазаре Мажылы-Ата воткнул в землю ветку дерева, которая превратилась в чинару, и прямо под ней появился родник. То дерево и теперь зеленеет, а рядом течёт родник.

Как рассказывал отец, четверых гостей уложили вечером в правом крыле юрты. В её центре горел огонь, по левую сторону от которого лежала роженица. «Я был ближе всех к огню. Не мог уснуть. От пылающего угля было светло в юрте. Прошло много времени, и я вдруг увидел, как с верхнего остова юрты спустилось к огню нечто слизистое, напоминающее послед коровы. Смотрю, оно превратилось в резвого козлёнка, затем – в озирающегося по сторонам и облизывающегося телёнка. Наконец он стал женщиной, которая, подойдя к роженице, засунула руку ей за пазуху. В этот момент я подскочил к ней сзади и схватил за волосы. Вроде в руке ничего нет, но всё же не стал разжимать пальцы. Она начала читать какую-то молитву, а я – свою. Она стала дуть на меня так сильно, что я три раза отлетел к остову юрты и три раза снова опустился на пол. Пальцы сжал ещё крепче. Тогда она превратилась в большую, страшного вида бабу. «Макен (ласкательная форма от Мамбет – ред.), милый, никогда больше не появлюсь там, где будешь ходить ты. Детям твоим обещаю то-то, тебе самому ещё то-то», — старалась она меня обмануть. Я не соглашался. Тут она вынула откуда-то из-под затылка бумагу, на которой было записано заклинание, и отдала мне. Только так она нашла себе спасение. После этого роженица избавилась от невыносимых мук».

Тогда отец разбудил своих товарищей, которых, оказывается, заставило уснуть мертвым сном заклинание албарсты, и рассказал им о случившемся. Отец бодрствовал благодаря сильной поддержке духа Манаса. Трое остальных даже не слышали ничего, когда отец боролся с ведьмой. «Ту бумагу я просто держал в кармане, — рассказывал отец. – У человека по имени Жараман жена не могла родить. Вызвали меня. Когда я сказывал «Манас», чтобы облегчить её муки, кто-то украл у меня бумагу. Но дар облегчения родовых схваток всё равно остался у меня. Оказывается, такие вещи уберечь от воров очень трудно: не прятать же всегда в дуле ружья или под языком». Вот о таких интересных событиях рассказывал отец.

Ещё об одном любопытном факте из жизни отца мне сообщил близкий родственник. «Я, — говорил он, — в этой жизни видел всего двух прорицателей. В 1941 году мы ехали на войну на поезде по казахской степи. Один казах всем угадывал судьбу: к нему подходили и узбеки, и казахи, и кыргызы. Тот предсказывал одному гибель на войне, другому ранение, третьему возвращение на родину живым и здоровым, а ещё кому-то – судьбу пленника, обречённого на казнь через страшные пытки. Я тоже захотел узнать о своём будущем и пробился к нему, когда толпа вокруг него поредела. Мне он сказал: «Ой, ты на войне получишь ранение, но выживешь. Вернёшься к себе, у тебя родятся три сына и три дочки. Все они вырастут достойными. Сам ты умрёшь рано, когда достигнешь 61-летнего возраста». Мне ещё нет 60 лет. А всё остальное, что мне предсказывал тот казах, сбылось. Это первый вещун, кого мне довелось встретить в своей жизни.

Второй прорицатель, — рассказал родственник, – это мой дядя Мамбет. Однажды на пастбище Арчалуу он вдохновенно сказывал «Манас». Народу вокруг юрты много – большинство желающих внимать его искусству не умещалось в ней. Тут он неожиданно остановился и, обратившись к слушателям, предупредил: «Ко мне кто-то спешит, когда подоспеет, пустите его в юрту». Затем он продолжил божественное сказание. Через некоторое время действительно прискакал человек и, спрыгнув с коня, забежал в юрту: «Да стану вашей жертвой, люди добрые! Позвольте дяде Мамбету поехать со мной. Жена старшего брата не может родить – видимо, на неё напала злая сила албарсты». Дядя Мамбет тут же приостановился и сообщил: «Она родила благополучно, у неё сын. Езжай обратно». И снова вернулся в мир Манаса, увлекая за собой всех нас. Тот гонец долго не хотел уезжать, а когда всё же решил послушаться манасчи и вернулся к своим, убедился, что действительно произошло счастливое событие. Если бы не имел дара вещего, откуда бы мой дядя узнал благополучный исход тревожного происшествия?».

Расскажу ещё об одном событии, связанном с особым даром моего отца. Наш дед по материнской линии Байбагыш был очень образованным человеком, поэтому его люди называли «молдоке» (здесь: уважаемый мулла – ред.). Он мог так колдовать над погодой, что когда он ехал верхом, шею его коня грело солнце, а на круп лил дождь. Все, кто знал об этом свойстве моего деда, всегда одевались так же, как он. Мой отец рассказывал: «Как-то я лежал на краю загона, укрывшись старой шубой (в прежние времена кыргызы так сторожили отару от хищников – ред.). Вдруг увидел, как с нижней стороны показалось множество людей в военной одежде. В те времена мы часто слышали об этих волшебных воинах. Те заметили меня и пустились ловить меня: «Вот он, Мамбет, лежит там, давайте схватим его!». Я бегу от них, сбросив шубу. Сзади слышно, как кричат погонщики: «Лови его, держи, а то он ударится о камень и погибнет!». Так я бежал довольно долго. И неожиданно появился передо мной сам Семетей на своём великолепном коне Тайбуурул. Семетей сказал: «Не бойся, мой друг, это волшебство твоего тестя. Они больше не вернутся, иди к себе обратно». Я оглянулся – погонщиков и в самом деле не было!». Оказывается, дух Манаса отпугнул волшебную силу деда, почему-то невзлюбившего моего отца.

Добавить комментарий